История одного шторма

День полярника, пожалуй, самый молодой из профессиональных российских праздников: всего лишь в третий раз отмечаем. Он учреждён указом Президента России 21 мая 2013 года. Инициаторами учреждения праздника выступила группа сенаторов, в числе которых был спецпредставитель Президента по международному сотрудничеству в Арктике и Антарктике Артур Чилингаров.

21 мая выбрано не случайно: в 1937 году в этот день на лёд Северного Ледовитого океана в 20 километрах от полюса была высажена группа из четырёх человек под руководством Ивана Дмитриевича Папанина. Так начиналась работа первой дрейфующей полярной станции СП-1. Торжественное открытие которой состоялось 6 июня. Дрейф продлился 274 дня.

Появление праздника сразу вызвало споры: кого же считать полярником? В Министерстве природных ресурсов РФ считают, что полярники – это специалисты, которые провели в Арктике и Антарктике многие годы, а также жители районов Крайнего Севера, геологи и океанологии, военнослужащие, газо- и нефтедобытчики. Общее число граждан России, которые могут быть отнесены к полярникам, насчитывает до двух миллионов человек. 

Мы, «апостольцы», себя таковыми не считаем, хотя «Апостол Андрей» и провёл в заполярных водах Арктики и Антарктики больше 10 навигаций. Но считаем себя вправе от души поздравить всех причастных к этому нелегкому, но интересному труду и непростой жизни за Полярным кругом.

Очерк Сергея Николаева, московского предпринимателя, геолога по образованию, участника III кругосветной (антарктической) экспедиции «Апостола Андрея» – это эмоции человека лишь слегка прикоснувшегося к горьковатой на вкус полярной романтике. В общей сложности Сергей прошёл на яхте 5 тысяч морских миль, из них большую часть вблизи берегов Антарктиды. Наш кок так страдал от морской болезни, что за время похода похудел на 16 килограммов. Но это не отвратило Сергея от моря: отдохнув от антарктических приключений (и снова набрав вес), он закончил шкиперские курсы Московской яхтенной школы, а сегодня является студентом-вечерником факультета судовождения Московской государственной академии водного транспорта. «Секта» затянула. Однако в высокие полярные широты Сергей больше не ходит.

Ваш Литау

Сергей Николаев

Яхтинг это не спорт, как считают многие. Это, пожалуй, и не экзотическое хобби. Больше всего это похоже на религию, даже секту. Признаки секты такие: секта затягивает, обещает райское наслаждение когда-то потом, требует полной самоотдачи сейчас, вытягивает жизненные силы и значительную часть личных средств, разрушает семью (если оба супруга не в секте), изредка дарует экстатические ощущения на грани транса. Для инициации требуются: впалые, небритые щеки, выпученные глаза, спутанные волосы, охрипший голос, чрезмерное утомление, сбои в психике. Вход в секту сложен, выход – почти не возможен. Но и те, кто вышел, обречены подсознанием до конца дней повторять тайные заклинания: «приведись и доберись», «заложи бизань-фал на утку» и прочее. Утку немного жалко, но как же без жертвоприношений?

Волны, бьющиеся о борт, напоминают звук автомобильной аварии: быстро нарастающий вой тормозов, грохот столкновения, тишина на мгновение и снова вой, удар, тишина. Когда тишина – яхта проваливается в пропасть, кренится на борт. Сила звука нарастает и, подхваченная новой волной, яхта опрокидывается на другой борт. Удар! Это гребень ледяной волны своей многотонной массой опрокидывается на борт и палубу «Апостола Андрея». Уже были шторма, уже летало по яхте всё, что было плохо привязано, прикручено, прибито. Но сейчас…

Я – кок. Моя задача три раза в день накормить свою команду – четырех отважных моряков, плюс отстоять две вахты. В дни этого выдающегося шторма бывали минуты, когда газовая плита, закрепленная на вращающемся механизме, поворачивалась ко мне своим дном, желая, видимо, выразить свое отношение ко всему происходящему. Мы пробиваемся к Антарктиде. Это было не первое испытание. Позади остались ледяные поля моря Амундсена, стужа и лишения, бросок через ревущие сороковые, неистовые пятидесятые, вопящие шестидесятые широты. Кстати, знаете, почему в этих поговорках не говорится про семидесятые? Не потому, что там тихо. Эти широты ревут и вопят погромче других. Дело в том, что здравомыслящий человек туда не суется!

«Апостол», 2006 г.

Этот шторм начался на рассвете 15 февраля 2006 года. Яхта «Апостол Андрей» совершала очередное – и снова беспрецедентное! – плавание вокруг света. Это была третья кругосветка «Апостола Андрея» во главе со своим бессменным капитаном Николаем Андреевичем Литау. И хотя в стальные борта нашего кораблика били волны всех морей Земли, мне казалось, что еще чуть-чуть, и они не вынесут натиска разбушевавшегося океана. А какая красота была всего несколько дней назад! Огромные поля битого льда покачивались на длинных и пологих волнах. Микроайсберги ласково почесывают уставшие борта «Апостола Андрея», и над тишиной этого безжизненного пространства звучит шипяще-хрустящая мелодия моря Амундсена. Яхта под всеми парусами скользит по этой девственной чистоте. На горизонте белые горы: то ли новых айсбергов, то ли покрытых ледниковыми шлемами прибрежных гор неизведанного материка – Антарктиды.

Говорят, что его впервые увидел русский мореплаватель Беллинсгаузен. Но высадиться на берег он не смог. С борта своего корабля он видел лишь горную цепь, покрытую снегом, не обозначенную на карте. Перед нашими взорами открылась подобная картина. Ясный день в этих местах большая редкость, и тем прекрасней вид веселых солнечных зайчиков, скачущих в брызгах воды по синим льдинкам. Как будто не отделяют нас тысячи миль от ближайшего жилья, как будто нет штормов, холода и морской болезни. Только солнечные зайчики и где-то там, в нескольких милях по курсу, твердая-твердая земля… В этих широтах на палубу без большой необходимости никто не выходит. Уж очень мокро и холодно. А тут всю команду на обед не загонишь.

В море Амундсена мы поставили еще один мировой рекорд – пробились под парусом так далеко на юг, что никто до нас – ни Беллинсгаузен, ни Кук – в этих широтах не бывал.

Мы вышли из области битого льда и двинулись в сторону Антарктического полуострова. Благоприятный северо-западный ветер, уверенно дувший несколько дней, сменился на северо-восточный и постепенно затих. Капитан приказал убрать паруса и завести двигатель. Для не особенно искушенного моряка (типа меня), в том, что «Апостоле» запустили двигатель, есть и плюсы, и минусы. Плюс в том, что качка значительно тише. Судно идет ровно – моряка реже тошнит. Минус – выхлопные газы. Эти самые газы упорно отказываются полностью покидать внутренности яхты, и, попадая в организм, выталкивают съеденное наружу. И отдохнуть моряку (т.е. мне) можно только на палубе или в кают-компании. Кают-компания расположена по центру яхты, поэтому качка там ощущается меньше всего.

Битый лед

Наш капитан немецких кровей. Ну, а кто не слышал о немецкой бережливости? Некоторые, правда, назвали бы ее прижимистостью. Возможно, это качество у него в крови, возможно – приобретенное. Как бы то ни было, имея больше тонны солярки на борту, Литау все же распорядился выключить двигатель после суток его работы и нашего уверенного приближения к долгожданной земле.

Дул слабый встречный ветер силой 2-3 балла. Волнение незначительное, около 3 баллов. Мы поставили генную, грот и бизань и пошли в лавировку. Замечу, что лавировочный угол – то есть угол между направлением ветра и направлением движения яхты – у «Апостола Андрея» составляет около 60°. Чтобы приблизиться на 1 милю к точке назначения по прямой, мы вынуждены 2 мили пройти зигзагом. Путь удлиняется в два раза. Это конструкционная особенность нашего кораблика, а значит, берег временно отменяется.

Через пару дней этого бестолкового ковыряния эхолот нащупал дно – мы подобрались к антарктическому шельфу. Однако встречный ветер усилился и на рассвете 15 февраля перешел в жестокий шторм. Многотонная яхта, как белка скакала с волны на волну и, казалось, отрывалась от бурлящей стихии. Все паруса были убраны, капитан приказал оставить только штормовой стаксель – треугольный кусок парусины размером с большую наволочку. Это был единственный день, когда Литау велел раздать сухой завтрак. О готовке не могло идти речи. Переборки надрывно скрипели, удары волн сливались в непрерывный грохот, все, что не было накрепко принайтовано, сорвалось со своих мест, перемешалось в невероятных сочетаниях и скакало по всей яхте. Спасательные жилеты обнимали навигационные книги, перемешанные с банками сгущенки и бутылками из-под солярки. Разбирать этот хаос никому не приходило в голову. Как бы самим не убиться! Я впервые попал в такую переделку. В детстве мы с соседским мальчишкой бегали на стройку, затаскивали на высокую кучу песка круглую трубу воздуховода, потом забирались в нее и скатывались вниз. Труба «с начинкой» скакала по камням и ямам, иногда меняла направление движения, кувыркалась и через минуту-другую вытряхивала нас из своего чрева. Ощущения на яхте во время шторма сопоставимые. Тело, замкнутое в узкое пространство, летит неизвестно куда, удары сыпятся со всех сторон, грохот невероятный. В мгновение ока переходишь с пола на правую стену, еще через миг – на левую.

Платье вахтенного

Однако то, что творится снаружи несравнимо с бесчинством внутри. Как я уже говорил, кроме приготовления пищи, я нес две вахты – днем и вечером по 2 часа. Когда настало мое время сменить рулевого, я оделся в обычный наряд: термобелье, комбинезон из толстого «полартека», условно непромокаемый комбинезон фирмы «Баск» с капюшоном, резиновая куртка химической защиты и прочее. Сверху этого наряда страховочная обвязка с карабином. Со стороны я стал похож на приземистую колонну в классическом стиле, только с неудавшейся верхней частью и, вдобавок, покрашенную зеленой масляной краской.

Едва преодолев трап и открыв люк наружу, я получаю мощный удар волной перекатывающейся через палубу. При этом добрая сотня литров ледяной воды залетает внутрь нашего островка жизни. Упав на палубу кокпита, чтобы не быть смытым следующей волной, я захлопнул крышку люка. Теперь можно оглядеться. Что творилось вокруг трудно описать словами. Я видел, как сквозь летящую рваную пену над мачтой возносится серовато-белая громада волны. Вершина ее, покрытая бурлящей белой шапкой, нависла над всем миром. Влекомая неодолимой силой, яхта падала в яму перед этой волной. Лишенный управления, не имея собственного хода, «Апостол», к моему ужасу, постепенно поворачивался боком к волне. Одним прыжком я допрыгнул до противоположного конца кокпита, где находилось место для крепления страховочного карабина. Я едва успел защелкнуть карабин, когда яхта, застыв на мгновение на ровном киле, стремительно понеслась куда-то вперед и вверх, набирая крен и скорость. Рулевой что-то кричит, показывая вперед, но слова разобрать невозможно.

Едва различимый в пене нос и правый борт яхты погрузились в толщу воды. Удар! И я снова валюсь на палубу. Теперь под воду погружается кокпит и мы с рулевым оказываемся в ледяном водовороте.

Держаться точного курса почти невозможно. Стрелка компаса вертится, как ужаленная. Яхта еле слушается штурвала. А я ведь считал себя опытным яхтсменом, прошедшим все подмосковные водохранилища…

Берега Антарктиды

Когда я вернулся, многие спрашивали: было ли мне страшно? Я честно отвечал: «Да, много раз». Но чувства, которые посещали меня в тот день 15 февраля 2006 года, вряд ли можно уместить в обыденное слово «страх». Страх смерти велик, но боялся я не смерти, а безмерной мощи стихии. Как ничтожна эта, построенная человеческими руками, скорлупка, в которой теплится наша жизнь, во мраке бесконечного холода и мощи разбушевавшегося Южного океана! Яхта то вздымалась в мокрое небо, то падала в мрачные пропасти, зарываясь до бизани в воду. Крена доходили до того, что наш высокий кокпит заливало через борта. Та вахта длилась бесконечно. Несколько раз я думал: «Ну, все, из этой волны нам точно не выбраться», – и молился всем известным мне богам. Иногда мне казалось, что про меня забыли. Или, что все умерли. Мне казалось, что я стою на вахте вторые сутки. Ноги и руки оледенели, непромокаемую рукавицу сорвало и унесло, а шторм, казалось, только усиливался.

Наконец, из рубки показался капитан. Едва он открыл люк, как слева от меня что-то щелкнуло, и стальной трос бакштага шальной пулей просвистел между мной и капитаном. Тут же основная мачта, лишенная опоры, начала крениться вправо… Литау вырвал штурвал из моих неумелых рук и сменил галс. Мачта встала на место – загрузились правые бакштаги. В кокпите лежала серьга из нержавейки диаметром 10 мм с обломанной мочкой. Ее загнуло винтом.

Поломку устранили быстро. Капитан сообщил, что это обычное дела, да и шторм – ничего серьезного. В судовом журнале появилась запись: «Волнение 10 баллов, ветер 12 баллов». Разорванную серьгу я привез в Москву в память о том шторме.

База «Беллинсгаузен»

Ежедневно мы проходили около 150 морских миль, но из-за огромного лавировочного угла почти не приближались к заветной земле. Пропавший континент проявился далекими пиками у горизонта только через пару дней. В лоции были показаны две или три якорные стоянки у входа в архипелаг, расположенный вдоль юго-западной оконечности Антарктического полуострова, но Литау решил идти вперед, не останавливаясь на отдых. Покрытые ледяными шапками острова и айсберги заслонили нас от страшного ветра, терзавший океан последние дни.

Жизнь стала налаживаться. Впервые после почти двух месяцев плавания, картина окружающего мира изменилась. Все чаще стали встречаться айсберги самых причудливых форм. Однажды на нашем 10-мильном радаре мы насчитали более сорока зеленых точек – плавучих ледяных гор разных размеров. Прошли несколько небольших островов. О, как медленно тянутся последние часы перед встречей с землей! Как волнует это событие, как много оно значит. Впервые за долгие месяцы бесконечной серой воды появились черные пятна обнаженных скал. Я представлял себе Антарктиду пустынным ледником, но она предстала передо мной горными пиками с такими отвесными стенами, каких я не видел ни на Кавказе, ни в Альпах. Станция «Академик Вернадский» расположена примерно в середине западного берега Антарктического полуострова. Её прежнее название – «Фарадей». Вот уже более десяти лет Украина арендует её у Великобритании. «Апостол Андрей» зашел в глубокую извилистую бухту, разрезавшую остров, на котором приютились постройки станция… Земля!!!

Сергей Николаев